Анды? Люди!

Георгий НУЖДИН - один из главных авторов онлайн-курса на ichebnike, а также таких замечательных печатных учебников как Español en vivo и España en vivo, этой зимой был в Андах. Своими впечатлениями от этой поездки он поделился в своём рассказе. Disfrútalo

Красный игрушечный паровозик везет нас по направлению к Мачу-Пикчу. В оживленной беседе с врачом из Колумбии мы не замечаем, что уже приехали. Билеты на этот поезд нам купил толстенький веселый перуанец из какого-то турагенства на свои деньги: было воскресенье, у нас не было долларов, только евро, он заплатил за нас и сказал «вернетесь, отдадите».

Шесть утра. Миновав горящие еще вывески громоздящегося друг на друге турбизнеса, мы наконец поднялись в гору. Я ждал разочарования от узнавания многократно растиражированного пейзажа, тем более, я уже видел Святую Долину, от которой действительно захватывает дух, охваченную тесниной гор гордую столицу инков Куско и многое другое. Но сегодня я был не один, и благодаря моим спутникам я почувствовал что-то похожее на радость паломника, добравшегося до своей цели.

Меня попросили написать об Андах, а я пишу о людях – разве не они составляют наш мир? Похожие и непохожие на нас.

Анды? Люди!

Ни разу ни в одной гостинице нас не попросили показать документы: мы просто жили в них, завтракали, пили чай из листьев коки, и никого не пугало, что мы можем исчезнуть и не заплатить. Подозреваю, что племена, составляющие империю инков, жили с ощущением братства людей, принадлежности их к коммуне, жили в доверии друг к другу.

Перуанцы настолько не умеют говорить «нет», что всегда готовы продать не имеющийся в магазине товар и показать, как пройти к месту, о котором они никогда не слышали. Впрочем, таковы потомки кечуа.

Племена аймара, населяющие окрестности озера Тикикака, кажутся вырубленными из камня: грубые лица, медлительные молчуны… Темно-синий глаз озера уставился в бесконечно чистое небо.

Автобус в пятый раз порвал шину, мы выходим, чтобы размять ноги. Отец с мальчиком удят рыбу. Вдали – рукодельные плавучие острова, которые их обитатели строят из особого тростника, из него же сделаны и лодки. Мы доплываем до острова, где все мужчины вяжут свитера и шапки. Здесь начинаешь ощущать себя персонажем путешествий Гулливера.

Память везет меня дальше, в Боливию, по направлению к огромному солончаку Уюни. Говоря словами боливийской песни, люди там пьют ветер и едят холод. Ночью минус двадцать, единственное отопление – резиновая грелка с горячей водой. Кроме картошки на высоте в 4 километра ничего не прорастает. Ламы и альпаки едят жухлые травинки, а горы с высоченного плато Альтиплано не кажутся высокими. И все же там селятся люди. Завернутые в черные одежды женщины, добывающие соль на бесконечных белых сотах Уюни. Мужчины развозят на джипах туристов к разноцветным подножиям вулканов, где в кроваво-красных от железа озерах гнездятся стаи розовых фламинго.

Над ярко-желтом городком Потоси доминирует красный холм, Cerro Rico. Мы спускаемся в шахту, спертый воздух и пыль не дают дышать. Ставим выпивку для El tío, покровителя шахтеров. Здесь средняя продолжительность жизни бурильщиков 25 лет. Женщины просеивают руду за 1 доллар в сутки.

Мир, огромный мир. Карнавал в Оруро. Праздник Инти Райми в Куско, собирающий миллионы туристов. Это Анды? Или это 112-летняя старушка из долины Кольки, которую я встретил в 5 утра, поднявшись, чтобы сфотографировать рассвет? Она уже развела костер и грелась, в окружении своих коз. В ее глазах виднелось небо, рассвет, чуть тронувший горные вершины и что-то еще, что мне было не разглядеть.

Георгий Нуждин